Мой сын, Говор Владислав Сергеевич, родился 4 сентября 2000 года. Он - мой единственный ребёнок. Весной, в апреле 2004 года в РТМО г. Речицы сыну сделали рядовую операцию по поводу водянки правого яичка. Операция длилась почему-то слишком долго, ребёнок после наркоза долго приходил в себя. Встать смог лишь через сутки - весь перекошенный вправо. Состояние ребёнка стало ухудшаться. Через месяц Влад уже ходил с большим трудом, ещё через несколько месяцев – едва ползал, за год стал лежачим, при этом сына мучили сильные боли.
Весь этот год, с ребёнком на руках, я объездила всех более или менее известных врачей нашей Белоруссии. Но заболевание, которое развилось после операции у Владика, очень редкое. И некомпетентность наших врачей привела к тому, что состояние ребёнка стало крайне тяжёлым, а правильный диагноз поставить в Белоруссии так и не смогли, лишь «посадили» ребёнка на очень сильные медикаменты, от которых пользы не было, а ухудшение состояния продолжалось. Сами, без направлений (Минздрав отказал в направлении), повезли Владюшу в Москву, в НИИ им. Бурденко. Нужных врачей нашли сами через интернет. Созвонились с ними, объяснили ситуацию. И нас согласились принять без промедлений. На приёме были у очень хорошего доктора, кандидата медицинских наук, Марковой (она 40 лет занимается диагностикой и лечением пациентов с редкими заболеваниями), затем по её направлению у оперирующего хирурга, главного группы нейрохирургов клиники им. Бурденко, профессора Шабалова. Сдали анализы крови на генетику. Эти анализы были очень важны для диагностики, но их не делали в Белоруссии из-за отсутствия реактивов и денег на них в РНПЦ «Мать и дитя» города Минска. В Москве мы оплачивали всё сами, как иностранные граждане, т.к. наш Минздрав в помощи нам отказал.
Каких-либо изученных и описанных наукой генетических отклонений в анализах крови обнаружено не было ни у меня, ни у мужа, ни у ребёнка. Заболевание у Влада не является врождённым, оно приобретённое. Диагноз: генерализованная торзионная дистония. Попытаюсь объяснить, что это такое. Вероятно, что тогда, во время операции в апреле 2004 года, на фоне неудачного наркоза, в мозге у Влада произошёл сбой обменных биохимических процессов. И в глубоких ядрах мозга перестало вырабатываться вещество дофамин. Мозгу человека это вещество необходимо в микродозах. А отсутствие дофамина приводит к не правильной биохимической цепочке в ядрах мозга. И мозг реагирует на это тем, что посылает неправильные сигналы к конечностям человека. У Влада стал нарастать тонус мускулатуры, вскоре появились гиперкинезы (болезненные спазмы и выкручивания мышечных тканей), приносящие сильные боли. Если у кого из вас однажды сводило судорогой мышцу ноги, то вы можете себе представить, о какой боли я говорю. А если сводит мышцы всего тела?! У Влада эта болезнь началась с мышц правой ноги. Потом стала прогрессировать дальше: левая рука, вторая нога и рука. И в итоге дошло до спазмов мышц полости рта и гортани, сердца, глаз. И проявления спазмов становились чаще, и более болезненными. При этом данная болезнь не нарушает ни психику, ни умственное развитие человека. То есть человек оказывается как бы «заперт» в собственном теле.
Некоторым больным помогает приём исскуственных заменителей дофамина. Например, один из таких препаратов: наком. И тогда больной живёт на этом препарате, как на инсулине. А у Влада, к несчастью, оказалась не медикаментозная форма этого заболевания – когда никакие медикаменты не помогают, организм на лекарства не реагировал, болезнь распространялась дальше. В таком случае единственная надежда на спасение - электростимулятор мозга. Стало ясно, что Влада надо оперировать, а значит, нужны деньги. Операция стоит примерно 30 000$. Такие операции - довольно новое достижение медицины, делают их при научно-исследовательских институтах всемирно-известных клиник, так как операция требует высококлассной аппаратуры и нейрохирургов высокой квалификации. Операция проходит под постоянным контролем аппарата МРТ! Суть операции в следующем: в глубокие ядра мозга вводятся два электрода, которые впоследствии посылают постоянные электроимпульсы в мозг. При этом хирурги даже не вскрывают черепную коробку, просто делают в ней два очень маленьких отверстия. И затем очень и очень медленно вводят электроды (операция длится примерно 10 часов), главное не зацепить кровеносные сосуды мозга, иначе у пациента может случиться инсульт (кровоизлияние в мозг), но вероятность этого очень мала. Эти электроимпульсы «блокируют» появление гиперкинезов, позволяя больному жить и не мучиться. Амплитуду, частоту и силу электроимпульса настраивает врач, с помощью миникомпьютера, руководствуясь состоянием больного. Периодически настройку надо корректировать. От электродов подкожно проводят тонкий проводок к аппаратику с питанием, «батареей». Этот аппаратик тоже вшивается подкожно. Батареи хватает на 2-3, а иногда и на 4 года, затем её надо менять. Всё это конечно непросто. К тому же невозможно было в Белоруссии. Но если это была единственная возможность жить для моего ребёнка, жить без боли, видеть солнце и небо?! Какая бы мать оставила умирать своё дитя, зная, что ему можно помочь?
Профессор Шабалов, осматривавший Влада в Клинике им. Бурденко, сказал, что состояние ребёнка можно оценивать как крайне тяжёлое, врач едва сдерживал слёзы. Он был поражён, что у нас даже направлений нет, его слова до сих пор помню: «до чего довели ребёнка!!!» Этот профессор - известный человек, очень опытный доктор. Он же сказал нам, что если бы Влад был гражданином России, то его госпитализировали бы в срочном порядке, и завтра же прооперировали. Но мы теперь для России - иностранные граждане, а операция дорогостоящая, собственно сам стимулятор стоит дорого- 25000$, остальное 5000$- операционные услуги. Объяснить чиновникам, почему он, хирург, бесплатно лечит «иностранца» невозможно, даже если этот иностранец- маленький несчастный ребёнок. «Я просто лишусь работы, а у меня много больных. И я ещё нужен им»- сказал мне врач. «Но помощь вашему ребёнку нужна срочно, или…» - добавил доктор и вдруг замолчал. В тот момент я осознала, что мы с сыночком стоим на краю… И что дома, в Белоруссии, помощи нет.
Минздравом даже в направлении на консультацию было отказано, что уж говорить о дорогостоящей операции! И мы с подружкой решили не уезжать, попробовать найти помощь в Москве. Это был сентябрь 2005 года. Мы с Леной, Влад лежачий в коляске, пошли по Москве. Сразу обратились за поддержкой в Российскую Академию Медицинских Наук - получили отказ. Потом обошли пешком весь центр Москвы, пытаясь найти помощь. Администрация Путина, Госдума, офис Иосифа Кобзона, гостиница «Националь», Банки, Мэрия Москва - всё тщетно. Всё упиралось в то, что сын – не россиянин. Дошли до нашего Белорусского консульства. Все медицинские заключения о том, что Владу срочно требуется медицинская помощь, с печатями консульства, были спецпочтой отосланы в Белоруссию, в Минздрав. Работники консульства плакали, глядя на ребёнка, но в ночлеге отказали, мотивируя тем, что в гостинице при консульстве мест нет, и посоветовали ехать домой. Заходили мы в несколько православных Церквей в центре Москвы, просили обратиться к духовенству Москвы за помощью - нам отказали. К вечеру зашли в женский монастырь, на улице шёл дождь. Было поздно уже, куда идти – не знаем. Мы с подружкой ходили первый раз в жизни по Москве, денег в обрез, города не знаем. Попросились у монахинь на ночлег, показали документы, объяснили ситуацию. Нам ответили, что у них в монастыре у самих места мало (?!). И ни одна монахиня даже к ребёнку не подошла, пусть даже просто благословить!!! У меня был шок, я расплакалась и всё, что я смогла сказать: «За кого же вы молитесь, в чём ваша вера, ведь своих детей у вас нет!!! Мы ведь не для себя места спрашивали, а для больного ребёнка!» И мы вернулись на Белорусский вокзал, Влада положили на картонках спать, а сами сидели всю ночь рядом, боясь глаза сомкнуть, чтоб или ребёнка не украли, или вещи. Вот так мы и ночевали две ночи в Москве, комнаты «Матери и ребёнка» на вокзале нет. Ни на вокзале, ни в городе, нет ни подъёмников, ни пандусов, ни лифта. Везде крутые лестницы. Вот и таскали мы с подружкой Леной на себе лежачего Владюшу, коляску, вещи (потом, по приезду домой, ноги у обеих синие были). На третий день дошли до Останкино. Рассказали всё журналистам. Те пообещали помочь. Нами занималась Малышева, программа «Здоровье». Они решили показать сюжет о ребёнке по Московскому ТВ, чтобы собрать деньги и там же, в Москве, в клинике им. Бурденко прооперировать Влада. Они созванивались с клиникой, профессор Шабалов, осматривавший Влада, информацию о ребёнке подтвердил. К тому же я узнала, что профессор Шабалов добился для нас разрешения от Российской Академии Наук на бесплатные операционные услуги, но за стимулятор надо было заплатить. И тут в дела вмешались политики, репортёрам дали совет «не лезть в дела чужих граждан». И мы были вынуждены ни с чем возвратиться домой.
И продолжилось хождение по мукам. Я буквально стояла на коленях перед главой нашего Минздрава с ребёнком в руках, плакала и умоляла помочь, когда она с визитом была у нас в городе. Я принесла с собой ответы на медицинские заключения Влада, из известных во всём мире клиник Германии и Франции, о том, что Владу могут и берутся помочь, и дают благоприятный прогноз. Но всё безуспешно…Моталась на приём к Щетько, узнав, что он приехал в Гомельский Горисполком (в то время - помощник нашего президента). Обращалась за помощью в администрацию Павла Бородина – тщетно, ответ: « знаете, у нас не бюджетная организация, ничем не можем помочь, у нас денег нет». (?!) Хотя по телевизору этот политик очень красноречив. Обращались с просьбой о денежной помощи к Мэру города Баранову. После этого к нам в общежитие, где мы с сыном по сей день живём, пришли из совбеса, сделали опись имущества. И выделили помощь: 220 000 белорусских рублей (около 100$). Приближались новогодние праздники, администрацией мэра была куплена сборная ёлка для городских торжеств за баснословные деньги. А в городе в это время шёл сбор средств на жизнь моему сыну. Многие люди недоумевали: «неужели эта ёлка нужнее городу, чем спасённая детская жизнь?» Но, видимо, мэр думал иначе и у администрации города деньги нашлись лишь на ёлку! У большинства из тех, кто мог помочь, имея власть, перед кем я стояла на коленях, кого умоляла помочь, у них не дрогнуло сердце. Но отозвались на призыв несколько предприятий, помогли наши нефтяники, помогли простые люди и мои родители. Низкий поклон всем, кто помог спасти моего ребёнка и продлил ему жизнь!!!
Оперировать Влада, было решено всё же в Германии. Почему? Отвечу. В нашем Минздраве постоянно утверждали о том, что опыт оперативного лечения подобных больных в Российском Институте нейрохирургии им. Бурденко очень малый, «ожидаемый результат сомнителен, надежды на улучшение нет, операция может усугубить неврологический статус ребёнка». Разве может «усугубить неврологический статус» умирающего ребёнка операция, которая для него единственный шанс на жизнь?! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!! А «надежды на улучшение нет» только у мёртвых!!! И вот эти заключения давали наши врачи, которые никогда не видели подобных операций. Врачи, которые никогда эти операции и не делали, которые далеки от этой темы. Ведь здесь Владу даже диагноз правильный поставить не смогли в течение года! Чего я только не выслушала! Например, что я «хочу руками врачей убить своего ребёнка, дайте ему ещё пожить». Давали мне и негласный совет: «дайте ему умереть и рожайте новых детей» и так далее. Тогда я обратилась в клинику при НИИ города Кёльн (Германия), где делают подобные операции, и имеют хорошие наработки в этом направлении, и получила положительный ответ. Большой опыт и успех этой всемирно признанной клиники нельзя было оспорить. Но в Минздраве на это никак не отреагировали. И продолжали писать нам ответы, ссылаясь по-прежнему лишь на клинику им. Бурденко. Словно документов из Германии и не было. Тогда мне стало окончательно ясно: дело не в клинике, а в нежелании Минздрава помочь!
В Германии мы смогли найти поддержку детских фондов. Они обещали помочь с проживанием, питанием, реабилитацией после операции. В Москве подобной поддержки ожидать я не могла. Потому решено было ехать в Германию. Язык? Это для меня не проблема. Я неплохо владею немецким языком. В своё время сама язык выучила. Вот и пригодилось. Пока собирали деньги, и обивали пороги Минздрава, состояние сына стало крайне тяжёлым. Влад стал очень слаб, уже не мог терпеть боль, потребовались сильные обезболивающие средства. В лёгких стала накапливаться жидкость, поскольку он не имел сил даже откашляться. Спазмы мышц гортани не давали ему возможности нормально есть даже пюреобразную пищу. Поэтому он сильно похудел. И ещё язык стал западать в горло, ребёнок едва дышал. А денег не хватало. Немецким нейрохирургам мы передали видеоинформацию. Нам ответили, что ребёнку надо нарастить мышечную массу и улучшить анализы крови, привести в порядок лёгкие. Или он не перенесёт перелёт и операцию. На этот момент Влад уже попал в реанимацию нашего города Речицы (Беларусь). Но возможности и аппаратура там очень ограничены. Обратились о переводе ребёнка в специализированную детскую реанимацию для выхаживания ребёнка. Перевозили нас по распоряжению Минздрава РБ в реанимацию МОДКБ (п. Боровляны). Приехала забирать нас не оборудованная машина «скорой помощи»: из ребёнка вынули входы в вену, вынули интубационную трубку (и это притом, что у ребёнка вода в лёгких, и он едва дышит!). И вот так, поздним вечером, ближе к ночи, мы ехали по зимней трассе (в начале февраля). Я всю дорогу держала открытым горло Владу своими пальцами, чтобы он мог хоть немного дышать, и плакала. А Влад был весь напичкан медикаментами, даже не реагировал. Когда мы поступили в реанимацию, ребёнок был фиолетовый за почти шесть часов дороги. Но пережил и это. Два месяца, февраль и март 2006 года, вместе с врачами я выхаживала Влада. Делала всё возможное, чтобы привести его в операбельное состояние. Чтобы убрать мокроту из лёгких пришлось поставить трахеостому в горле, чтобы ребёнок смог нарастить хоть немного мышечную массу, поставили зонд в желудок. И кормили его каждые 4 часа днём и ночью высококалорийной пищей. Я жила отдельно в комнате для мам при реанимации, и ухаживала постоянно за Владом. Очень активно мне помогли молодые люди из города Минска, узнавшие о проблеме посредством портала www.semeistvo.com: они помогали детским питанием, медикаментами, памперсами для Влада. Приезжали и навещали нас в реанимации, молились за нас, передавали письма со словами поддержки, находили спонсоров, помогли обратиться на радио и в газеты. Благодаря этим молодым людям, я смогла выдержать эти два самых страшных месяца нашей с Владом жизни! Низкий поклон всем им от нас с Владом! Ещё хочу сказать, о врачах. В этом отделении реанимации работает много замечательных людей. Спасибо им огромное! Спасибо всем добрым и хорошим людям, кто где-то и чем-то нам помог, кто не дал мне отчаяться, кто помог не сойти с ума от горя!
И вот, 02 апреля 2006 года мы вылетели из Минска в Германию. Летели мы прямо из реанимации п. Боровляны (Беларусь). Состояние Влада было тяжёлым. И ни одного медицинского сопроводительного документа от Минздрава! Даже врача для сопровождения Минздрав не выделил. Но мир не без добрых людей! А благому делу и Бог в помощь! Сопровождал нас очень хороший врач-реаниматолог в свой выходной день. Я его просто попросила помочь, а он даже и не раздумывал. Просто счёл это своим долгом. Фамилию врача называть не буду, ему ещё работать, а в Минздраве нашу «историю» не любят. Даже о перелёте с компанией «БелАвиа» договаривалась сама, летели обычным гражданским рейсом. Перед отъездом я звонила в Минздрав, просила о содействии с перелётом, но состоялся лишь очередной неприятный разговор. Ещё сказали, что для решения этого вопроса надо пройти очередную комиссию Минздрава и платить за перелёт некому!!! А эти комиссии по рассмотрению ходатайств от граждан случаются в Минздраве примерно раз в месяц, да и до этого момента Министерство не стремилось нам помочь. В общем, я поняла, что если я понадеюсь на помощь нашего Минздрава, то потеряю время. А его и так уже не было. Спасибо огромное компании «БелАвиа»! Там работают замечательные люди! К нам отнеслись с большим пониманием и очень помогли. Визы ведь у врача не было. И сделать визу врачу было не в моих силах. (Я ведь не Министерство!). В авиакомпании доктору разрешили слетать без визы туда-обратно, не выходя из самолёта. Пассажиры были в шоке, глядя на состояние ребёнка. А Владюша был тогда уже больше мёртвый, чем живой: трахеостома в горле, весь на аппаратах, периодически вводились сильные обезболивающие, от постоянных тяжёлых болей зрачки расширены, как чёрные вишни, цвета глаз не увидишь…и на лице - боль. Но когда приходил в сознание, на вопрос: «Владюша, ты хочешь жить?», он одними губами беззвучно отвечал: «да, хочу».
Стимулятор Владу поставили 5 апреля 2006 года в клинике при НИИ города Кёльн (Германия), операция длилась 9,5 часов. Профессора сотворили чудо, ведь Влад был в тяжелейшем состоянии при поступлении в эту клинику. Немецких врачей потрясла огромная воля и желание жить моего ребёнка-это и помогло ему выжить- сказали мне доктора. Уже через пару дней после операции у Влада было другое лицо и другие глаза, глаза без боли. Через две недели он перестал употреблять медикаменты. В конце апреля мой ребенок уже проходил реабилитацию. В июне мы вернулись домой, в Беларусь.
И вот уже два года прошло… Трудно дались особенно первые полгода после операции нам с сыночком. Я не спала сутками, каждые 15-20 минут и днём и ночью надо было повернуть Влада, чтобы не было пролежней. Меняла памперсы, носила ребёнка на себе. Ещё эти полгода после операции пришлось жить Владу с трубочкой в горле, образовался грануляционный стеноз трахеи. Но, к счастью, и это уже в прошлом: массаж, реабилитации, бессонные ночи. А сколько выплакано слёз! Порой приходило и полное отчаянье. Здоровье потерять легко, а восстанавливать его очень и очень трудно. А ведь если бы помощь Владу оказали своевременно, и не заставили нас ходить с протянутой рукой, всё было бы иначе. Влад сегодня бегал бы и песни пел, как и до болезни. И эта мысль приносит мне много душевной боли.
Мой сын – единственный, кто имеет подобный стимулятор в нашей стране. Хотя, этот стимулятор подходит многим больным, например, людям с болезнью Паркинсона, нервными тиками. И за границей этот метод лечения широко распространён. Однако стимулятор требует врачебного контроля, периодически его настройку надо корректировать. Особенно у ребёнка, который растёт. Ведь в мозге и организме идут естественные изменения. Ещё периодически в стимуляторе нужно менять питание (батарейки). В Белоруссии всё это невозможно, а платить всякий раз зарубежным Клиникам Минздрав не хотел. И теперь я понимаю, почему Минздраву наше спасение было не нужно. К тому же в Белоруссии ни один врач не имеет опыта в лечении заболевания, которое приобрёл Влад. И вот мы сами спасаем себя: каждые три месяца мы с сыном ездим на необходимый контроль в Реабилитационную клинику, город Бонн (Германия) . И это вопрос жизни.
Там же врачи провели специальные медицинские мероприятия: два курса по 7 недель гипсовали ноги Владу, приводя стопы и колени ребенка в нужное положение. И теперь мой ребенок может одеть обувь и даже с поддержкой ходить. За две первые поездки ребёнок освоил язык, теперь отлично понимает даже сложную немецкую речь. Он слушает чтение книг, смотрит фильмы на немецком языке. Влад успешно прошёл тестирование в немецкой школе для детей с ограниченными физическими возможностями. Тестирование проводили на немецком языке, я только со стороны наблюдала, абсолютно не вмешиваясь в процесс. Задания были разные: на логическое и образное мышление, на знание счёта и немецкого алфавита, и так далее. Влад выполнил все предложенные задания верно. Педагоги сказали, что у него есть хорошие знания и нормальный уровень интеллекта. И если бы у нас был вид на жительство, то он бы пошёл в эту школу.
Влад неплохо работает на компьютере: сам и программу нужную найдёт, и текст набирает, занимается с развивающими играми и программами. Компьютер подарили Владу работники Газоперерабатывающего завода города Речицы. Правда он не разговаривает, ему трудно выговаривать слова. Поскольку мышцы полости рта ещё немного напряжены. Но мы все прекрасно его понимаем. На всякий случай учим с ним знаковую речь. Слава Богу, у него «умная голова» и хорошие способности. И есть основания для хороших прогнозов, при хорошей терапии и реабилитации. Но всё упирается лишь в то, что здесь, в Белоруссии, нам помочь не могут и не хотят, некоторые врачи лишь удивляются: « а что, он ещё не умер?». А там, в Германии, есть врачи и надежда, только вида на жительство мы не имеем, а значит, и медицинской страховки тоже нет. И получить вид на жительство нелегко: семья неполная, нет папы. Мой бывший муж, отец Влада, от нас ушёл, когда Владик был между жизнью и смертью, он «не готов растить инвалида» и «хочет жить полной жизнью». Когда ребёнок умирал в реанимации, его отец приезжал просить у меня подписать бумаги на развод. И на сегодня, кроме алиментов, никакой помощи от мужа и его семьи нет. Все трудности по уходу и лечению ребёнка на сегодня несу я одна. Слава Богу, что у меня есть очень хорошие друзья. И у Влада есть хорошие крёстные родители- они наша поддержка и опора в настоящий момент. А родной отец к сыну даже не заходит. Когда с Владом случилась беда, работу я оставила, чтобы спасти своего ребёнка и, необходимой терапией и реабилитацией, своим теплом и уходом, вернуть его к нормальной жизни. У меня высшее техническое образование, я – математик. Но на сегодня - просто мама. Получить работу в Германии, имея на руках ребёнка- инвалида, и не имея мужа, очень сложно. К тому же и вида на жительство у нас нет. Но я очень стараюсь найти выход из этой сложной ситуации, прилагаю все возможные усилия, чтобы разрубить этот узел. А пока живём между двух стран, и от этого зависит жизнь моего Влада. Все деньги, которыми мы с сыном располагаем: алименты, пособие по инвалидности, уходят на необходимые поездки. Ещё, чем могут, помогают мои родители. Они оба пенсионеры, но работают, чтобы помочь мне. Бог велик, и я надеюсь, что у нас с сыном всё ещё будет хорошо. Не может же горе быть вечным, может и к нам с сыном однажды заглянет солнце?! Нужно только не терять веры.
Я знаю, что есть люди, которые не видят человека в ребёнке, который сидит в инвалидной коляске. Были даже такие, кто говорил: а зачем его спасали, он инвалидом остался! Но если задать таким людям вопрос: а если бы это несчастье случилось с вами или вашим ребёнком??? Вы рассуждали бы так же??? Оглянитесь вокруг: сколько людей сами гробят своё здоровье: наркоманы, алкоголики, самоубийцы. Кто-то неслучайно сидит в тюрьме за страшные осознанные преступления. И общество спасает этих людей, лечит их, кормит, содержит. Так неужели мой ребёнок не достоин жить??? Я люблю своего ребёнка, таким, какой он есть. И живу надеждой, радуясь любым положительным изменениям в состоянии Владика. Смиряюсь с любыми проблемами, лишь бы сын не страдал и был счастлив- в нём вся моя жизнь! Люди с ограниченными возможностями - это тоже люди, и очень мужественные. И живётся им нелегко. Но эти люди учат нас ценить своё здоровье, и благодарить Бога за каждый прожитый день. Учат жить в вере и Боге, делают нас добрее и терпимее. Я видела женщину, которая, не имея кистей рук, вышивает прекрасные картины, она родила сына- красавца и живёт полной самостоятельной жизнью. Разве повернётся язык назвать эту женщину инвалидом? А кто-то, имея руки, творит осознанно своими руками зло, не боясь ни Бога, ни людей. И инвалидом не считается.
Но при всём хорошем, у нас назревает очень серьёзная проблема. Питание, специальные батарейки, в стимуляторе у Влада выдержат ещё пару месяцев. Замена батареек в нашей стране невозможна, а за границей это стоит примерно 25000 евро. Производит эти стимуляторы и питание для них американская фирма «Medtronik». За границей есть медицинская страховка, она оплачивает подобные услуги для своих граждан. Это входит в перечень необходимых услуг, даже для государственной страховки. А нам придётся платить самим. Без стимулятора Влад жить не может, у него не медикаментозная форма заболевания, никакие препараты ему не помогут. А это значит, как сядут батарейки, ребёнку снова грозит смерть, и не в один день. А опять медленно и в страшных муках, история может повториться. Когда в феврале мы с Владом были последний раз на контроле у врачей в Германии, я спросила врача: «Как заметить, что батарейки сели, как это выглядит?» Врач выключил стимулятор Владу и уже через пять минут я заметила, что у Влада руки сводит, и тело перестаёт слушаться.
Поверьте, я не боюсь смерти. Чего я боюсь, так это сойти с ума, глядя, как мой ребёнок снова мучается. И если бы можно было обменять свою жизнь, на здоровье и жизнь для Владика, я не задумалась бы и на долю секунды. Мои родители вырастили бы ребёнка. Но на моё горе нет такой цены! А государство у нас гуманное, эвтаназии нет. Что мне сыну сказать, что у страны нет денег на твою жизнь??? Даже если так, мой сын ещё маленький, чтобы такое понять! И он очень хочет жить!!! Если бы была судьба ему умереть, его уже давно не было бы на свете. То, что пережил и вытерпел мой ребёнок, не всякий взрослый одолел бы. Прошу Вас, помогите! Ведь если просить снова помощи у Минздрава, они положат снова в мою руку камень, как тогда. Когда в феврале 2006 года специалисты из Минздрава Беларуссии были целой комиссией в реанимации, в п.Боровляны, когда Владюша умирал. Собранных денег не хватало. Они видели, как ребёнок мучился, от болей терял сознание и свои зубы ел, но не содрогнулись - и дали очередной отказ в помощи!
На сегодняшний день открыт наш благотворительный счёт и я вынуждена обратиться просьбой о помощи ко всем: помогите сохранить жизнь моему сыну!!! Ведь жизнь бесценна! Спасибо Вам за то, что уделили внимание и прочитали моё письмо. Спасибо всем, кто не остался равнодушен. Всем, кто смог помочь.
С уважением к Вам: Говор Елена и мой сын Владик.
Реквизиты счёта для Белоруссии:
Отделение ОАО «БПС – Банк» в городе Речице
МФО 15 15 01 356
УНП 40 00 24 061
р/с 38 19 00 00 00 160
Для зачисления на благотворительный счёт № 311-1
На имя Говор Елены Николаевны для лечения Говор Владислава Сергеевича.
( Разрешение на открытие Благотворительного счёта дано Минздравом).
Так же есть счёт на имя моего ребёнка в Германии, куда можно перечислить деньги из-за границы. Это, так называемое, детское конто.
Die Konto Nummer ist 1009001902
Die Bankleizahl ist 37050299
Die Adresse der Bank:
Kreissparkasse Koеln,
Neumarkt 18-24,
50667 Koеln
Telefon: 0221/227-4600, Telefax: 0221/227-3763
Kontoinhaber: Uladzislau Hovar .
Uladzislau Hovar- так пишется имя Владислав Говор в белорусском паспорте на международной страничке. Koеln- город Кёльн.
_________________________________________________________
Kreissparkasse Koeln
Neumarkt 18-24
50667 Koeln
Kontoinhaber : Uladzislau Hovar
die GiroKonto Nr :100 900 19 02,
die Bankleitzahl : 370 502 99
Int. Bank Account Number:
DE 42 3705 0299 1009 0019 02
BIC/SWIFT: COKSDE33 - eto Bank-Identifizierungs-Code
UST-ID DE 122 786 759
Kreissparkasse Köln | BLZ 370 502 99 | BIC COKSDE 33
Мой домашний адрес:
Говор Елене Николаевне
Ул. Молодёжная 2(общ.), кв. 316
Г. Речица Гомельской области
247500
